Фрау Перш жаждала интриги.

Без интриги она хворала и душой, и тощим, истерзанным тренажерами и сауной 55-летним телом.

- Беттина, сокровище моё,- возвывала она своей лучшей подруге, - Я давно говорила тебе, что все эти бельгийцы - странный народ. Ты живешь с ним уже который год, и что ты имеешь...? Головную боль и пустые,никчемные обещания... Он груб, замкнут, да просто неинтересен в конце концов! Уж сколько лет он буквально отравляет твою жизнь...
Речь шла о Кристиане, фройнде, то бишь, сожителе Беттины. Кристиан занимался весьма субтильным делом в условиях маленькой немецкой деревушки, а именно - компьютерным дизайном и еще чем-то там, связанным с планированием и архитектурой. Но дело было не в этом. Он давно интересовал фрау Перш как объект для насмешек и подтруниваний. Для Беттины это было зловещим показателем. Не иначе, как фрау Перш "имела на него виды".
Анне Перш была дамой весьма экзальтированной и яркой для маленькой западно-немецкой деревушки, в названии которой слышалось это типичное "-berg".
Выгуливала ли она свою борзую псину в близлежащем жидком лесочке, или спешила на репетицию местного женского хора, в котором она была законодательницей нравов и последних веяний моды, ее поджарый зад резал глаз деревенским толстухам издалека.
"Опять Анне напялила на себя эти вульгарные серьги... В старые-то тряпишные мочки...", - шептались между собой соседки-"доброжелательницы", и с неприязнью разглядывали голенища очередных новых сапог фрау Перш.
Жила она в маленьком, заросшем плющом рустикальном домике, доставшемся ей от родителей. Трое детей "оперились" и разлетелись кто куда, но по ее инициативе дом частенько оживлялся вечеринками со множеством знакомых и друзей.
В тот вечер Анне приготовила для гостей спагетти "а ля Тоскана", сопроваждаемое винами на выбор.
Муж Анне, Херберт Перш, бывший бюргомайстер, затянулся сигарой, и с тоской, поверх очков, окинул взглядом общество. Пара "пристукнутых феминизмом" подруг Анне, притащивших с собой очередных фройндов-сожителей и, (Oh mein Gott!) - опять этот бельгиец, не способный промямлить по-немецки и двух слов... Зачем она его позвала?
Херберт с болью в сердце подумал о стеклянной мансарде, пристроенной к его дому "по проекту" бельгийца. Пристройка представляла собой какое-то подобие зверски-модернистского аквариума, никак не сочетающегося со старыми, поросшими мхом и плющом каменными стенами старого дома. Слава Богу, что эта дурацкая прихоть жены обойдется Херберту по-дешевке, а может быть и бесплатно... В конце-концов, бельгиец их сосед, и уж наверняка не станет заламывать цену за свой "умопомрачительный шедевр архитектуры".
Ничего не поделаешь, прийдется терпеть его общество, будь он неладен.

Хорошо сдобренное оливками и чесночным соусом спагетти пошло "на ура", да и прекрасное рейнское вино сделало свое дело, - компания парила на метафизических облаках Фихта и Шеллинга, изредка проваливаясь в рассуждения о межполовых отношениях...
Было далеко за полночь, когда гости начали расходиться. На прощание каждый из них одарил хозяйку дома дружеским чесночным поцелуем и растворился в душной ночи Пфальца.
Кристиан был последним из отъезжающих. В какой-то момент фрау Перш показалось, что его прощальный поцелуй был особенным, почти интимным... Сердце ее забилось чаще, сморщенные щечки порозовели. Боже, когда такое случалось с ней в последний раз? Ах, Кристиан... Милый Кристиан... Все-таки, он славный малый... А что за конверт оставил он на каминной полке?
Она поспешила в дом, с трепетом вскрыла конвертик, художественно оформленный рамочкой в стиле барокко...

Сумма за проект монсарды сбила ее с ног.


С тех пор встреч с Беттиной она избегала.